По ту сторону Солнца - Елена Асеева

Прашант вернулся в грот немного погодя, продолжая ступать перстами на мхи, и вскидывая вверх пятку, прижимая к груди плоды. Это были крупные с кулак плоды, блестящие, округлые, голубо-алого цвета. Войдя в каменное убежище, старший ссасуа направился к Девдасу, и, опустившись подле него на колени, слегка пригнул голову, стараясь, стать ниже и этим признавая его власть, да чуть слышно добавив:

– Ассаруа, – тем его пробуждая.

Девдас немедля отворил обе пары век, и зримо для оглянувшейся Даши, протянув руку, ощупал лежащие в парео Прашанта плоды, да выбрав самый крупный, сжал его в правой ладони. С тем также наблюдаемо надавив большим пальцем на чуть угловатую макушку плода. Слышимо треснувшая коробочка выпустила изнутри видимый голубоватый дымок, словно сам плод там варился. Девдас теперь тремя пальцами (помогая дополнительно двигающимся во всех направлениях большим пальцем) освободил внутренность от лопнувшей скорлупки, явив ярко-желтый с голубыми пятнышками овальный плод.

– Бурсак, – окликнул ассаруа стоящую возле края грота Дарью, обращаясь к ней, как и досель лишь в мужском роде. – Это – кажданка, – выставив вперед руку, ассаруа протянул на ладони плод, – он хоть и не утолит до конца голод, обаче придаст сил.

– Это мне? – враз разворачиваясь, вопросила Дарья, и тотчас несмело ступила от края грота вглубь его, останавливаясь обок Прашанта.

– Вниз, – торопливо дыхнул старший ссасуа, поворачивая голову и прочерчивая взглядом путь движения Даши до поверхности мхов.

– Не надо, – незамедлительно откликнулся Девдас на указание старшего воспитанника, единожды наблюдая за неторопливыми действиями Дарьи и точно радуясь ее независимости. – Это вам, бурсак. Первая пища на планете Велесван ссасуа вручается ассаруа, чтобы тот помнил, чьей руке обязан своей жизнью.

Дарья, медлительно опустившись на мхи, села, и протянув руку, приняла плод, слегка сжав его пупырчатую поверхность в руках, да вскинув взгляд в изучающие ее глаза Девдаса, сказала:

– Спасибо. – Миг, помедлив много более вызывающе дополнив, – а можно не называть меня бурсак. А то это несколько смахивает на баурсак, маленькие кусочки теста, поджаренные в масле. И как-то не то… не так звучит, неприятная ассоциация.

– Баурсак, – растягивая буквы, повторил вслед за Дарьей ассаруа, и теперь взял в руки иной плод, резко надломив нажатием большого пальца. Он медленно качнул головой и Прашант тотчас поднявшись на ноги, отправился к противоположной стене грота, ссыпав кажданки прямо на мох, да сам, опустившись рядом, принялся их разламывать, освобождая от скорлупок.

– Нет никаких ассоциаций у меня не возникает, – наконец, сказал Девдас, и в голосе его послышался легкое дребезжание, очевидно, он стал негодовать на речь юного велесвановца, может заподозрив, что тот вновь ругается. – Можете идти к старшему ссасуа и кушать, он вам почистит кажданки, – дополнил он, едва качнув в сторону Прашанта головой. – Велесвановцы питаются в основном фруктами, плодами, овощами. Впрочем, юные наши воспитанники также получают для роста необходимое им мясо, каковое на Велесван доставляют перундьаговцы и ерьгловцы.

– А почему вы называете жителей планеты Сим-Ерьгл не симерьгловцами, а ерьгловцами? – вопросила Дарья, неспешно поднимаясь на ноги, да сжимая и вновь разжимая в ладони поданный плод.

– Не существенный вопрос, – мягко отозвался Девдас и слышимо для слуха бурсака хмыкнул, вероятно, удивляясь озвученному собственным воспитанником и вновь качнул головой в сторону старшего ссасуа, медленно поднеся ко рту кажданку.

– И кстати я не ругалась, – разворачиваясь спиной к ассаруа, и, направляясь к Прашанту, отметила Дарья, возвращаясь к ранее сказанному. – Баурсак, это не ругательство, а хлебное изделие.

– Бурсак, также не ругательство, а очень почетное величание, – все с той же умягченной интонацией откликнулся Девдас и Даша поняла, она ему очень нравится. И все, что она говорит, вызывает в авгуре не раздражение, а только заинтересованность, словно виденным, слышанным таким впервые.

Опустившись подле Прашанта, юный велесвановец, наконец, попробовал поданную ему кажданку, которая на вкус была схожа с жареным каштаном, являясь, видимо, близкородственна тому земному плоду. Дарью также изумило то, что за прошедшее время (от собственного пробуждения вплоть до этого момента) она не ощутила голода, того привычного человеческого голода от коего подводит желудок или бурчит в нем. Впрочем, съела не только свой, но и поданные Прашантом кажданки, притом не ощутив наелась ли она, переела или осталась голодной. Старший ссасуа, съел всего один плод, в том подражая ассаруа, а может, только стараясь накормить младшего, а после, собрав все скорлупки, вынес их из грота. По возвращению же он принес воды в угловато-деревянном ковше с длинной ручкой, дотоль пристроенном в углублении на стене прямо около выхода. Так, что создавалось впечатление, этот грот являлся небольшой такой мини-гостиницей, только без привычных для солнечника удобств, точнее даже вообще без удобств.

– Бурсак, попейте, – протягивая ковш Даше, молвил старший ссасуа.

Перед этим предложив воды ассаруа, также как и сам Прашант, отказавшимся. Дарья, однако, не отказалась от воды, еще и потому как старший ссасуа настоятельно сунул край ковша к ее рту, в том предваряя данный отказ.

– Это особый камень, называется голубит, – молвил Девдас со своей стороны грота, когда и сами его воспитанника замерли напротив, прислонившись к стене, внимательно поглядывая на бурсака. – Когда Рашхат заходит за кругозор Велесван, слегка обаче продолжая его освещать, вследствие небольшого размера нашей планеты, голубит вспыхивает при любом прикосновении. Ибо насыщен накопленным светом от звезды, истончая его почти все темное время суток. Голубит, является одним из источников света на Велесван.

– На вроде аккумулятора, да? – догадливо отозвалась Дарья, она сидела в глубине грота, прикрытая расположившимся слева Прашантом, и, протянув большой и столь подвижный палец, провела его подушечкой по поверхности голубита, вызывая на той поверхности еще более насыщенное свечение.

– Аккумулятора, – повторил сразу за бурсаком Девдас, слегка потянувшись на мху и теперь уже укладываясь на него полностью. При этом он взбил сами мхи, подцепив их большим пальцем правой руки, придав вид подушки.

– Я не ругаюсь, – торопливо сказала Даша, ибо ей показалось, в голосе ассаруа вновь прозвучало недовольство, а по тонкой зеленовато-коричневой коже с болотно-сизыми, расплывчатыми пятнами его щек пробежала легкая зябь.

– Я знаю, – немедля отозвался Девдас, и поддерживающе улыбнулся, неспешно прикрывая глаза сначала верхними полупрозрачными веками, а после нижними белыми. – Когда вы ругаетесь, бурсак, в вашем голосе ощутимо звучит гнев. Абы ругательства выдыхаются всплесками. Днесь же я просто повторил непонятное для меня слово, запоминая его и ассоциативно определяя понятие. А теперь ложитесь спать. Завтра с утра продолжим путь, нам надо к трети дня дойти до слободы Вукосавки, дабы после полудня нас смог принять негуснегести Арун Гиридхари.

Дарье, естественно, хотелось спросить ассаруа еще и о Вукосавке, и о негуснегести, но она сообразила, что будет приличней прислушаться к его совету. Поэтому тотчас улеглась на мох, распрямив тело да к собственному удивлению, так и не коснувшись ног Девдаса, уж такой оказался внутри грот длинный. Прашант, и дотоль молчавший, опять же разком прилег подле, право молвить, согнув ноги в коленях и тем самым представившись Даше каким-то угнетенным. Он заботливо подбил под головой юного велесвановца мох, сделав его много мягче, и тем самым, вероятно, также принимая избранность младшего ссасуа в глазах Девдаса, да вполголоса указал сомкнуть не только верхние, но и нижние веки.

– Бурсак, мысленно пошлите диэнцефалону распоряжение прикрыть веки и погасить освещение, – дополнил Прашант, разворачивая Дарью на левый бок и прикрывая нижней полой дхаты голени ее ног.

Темно-синие радужки глаз старшего ссасуа смотрелись сейчас посеревшими, а густая слизь, образовывавшая и на самих краях ноздрей махунечкие катушки, в освещенном гроте придавала его зеленовато-коричневой коже щек легкие переливы сизого, а после болотного цветов.

– Прашант, а почему и вы, и ассаруа обращаетесь ко мне на вы, и в мужском роде? – так и не закрыв глаза, чуть слышно вопросила Даша, стараясь втянуть старшего ссасуа в разговор и тем хоть как-то отблагодарить за поддержку и заботу.

– Что? – точно не понимая прозвучавшего, переспросил Прашант и рука его, дотоль оглаживающая на юном велесвановце материю дхаты, на пару секунд недвижно замерла.

– Понеже, – нежданно внедрился в этот едва воспринимаемый разговор Девдас, поразив Дашу своим чутким слухом. – Обращение в перундьаговском языке имеет лишь такую форму. Уважительно-почтительную форму «вы». Также как и осуществляется только в мужском звучании. Поелику сама раса перундьаговцев представлена токмо мужским населением. Их продолжение осуществляется забором информационных кодов и выращиванием потомства. Перундьаговцы являются генетическим усовершенствованием простейшего человеческого подвида. Хотя в отличие от велесвановцев, компоненты информационных кодов каждого из перундьаговцев живые и любой из них может иметь потомство. А теперь спите! – это ассаруа сказал авторитарно, единым словом сворачивая беседу.